Пропасть

Фильм про велопрогулку к загадочному озеру и заброшенным пионерским лагерям близ него. Недалеко от санатория «Крутушка» когда-то работал пионерлагерь «Ласточка». Он открылся в 1982 году и принимал детей до начала 2000-х. В советские годы здесь кипела жизнь: ребята играли в «Зарницу», ходили в лес, посещали кружки. Одним из долгих сотрудников лагеря был Николай Васильевич Трофимов — он проработал тут более 30 лет, вёл слесарный кружок. Рядом с лагерем через реку Казанку проходил подвесной мост. Он соединял берега и давал путь к озеру Тёплое. После закрытия «Ласточки» переправу забросили: доски обветшали, крепления ослабли, ходить стало опасно. Мост даже планировали снести. Но Николай Васильевич не смог пройти мимо. В 75 лет он взялся за восстановление. Сначала делал всё сам: возил доски (иногда на велосипеде за 9 километров из Казани), проявлял сноровку, работая на высоте. Позже к нему присоединились добровольцы — кто помогал материалами, кто руками. Ремонт занял почти четыре года. В итоге переправу спасли! Теперь это местная достопримечательность: сюда приходят погулять, а ещё часто делают фотосессии. Сам мост получил неофициальное, но прочно закрепившееся название — «Мост дяди Коли». От моста дяди Коли, если свернуть не к Тёплому, а в лес, через километр-полтора дорога выведет к озеру с очень говорящим именем — Пропасть. Оно лежит в пойме Казанки, в семистах метрах от реки и от Крутушки, в глухом лиственном лесу, где в основном клён, а на западном берегу — берёзовая роща. Это территория заказника «Голубые озёра», место под охраной с семидесятых годов, и при этом абсолютно дикое: ни лавочек, ни указателей, ни спасателей. Название переводное: по-татарски такие озёра зовут Упкын күле, где «упкын» — пропасть, бездна, провал, а «күл» — озеро. И всё сходится: водоём карстовый и бессточный. Под слоем суглинка здесь лежат доломит и известняк, вода их размывает, образуются пустоты, свод обрушивается — и на поверхности появляется воронка с водой. Рядом с Пропастью стоит такая же, только маленькая, тоже заполненная водой. То есть «пропасть» здесь — не поэзия, а геология: в нескольких шагах от берега земля может буквально уйти вниз. А по-простому местные называли озеро Чёртовым и считали местом нечистым. Версия самая земная — военная. Сороковых-семидесятых годов озеро использовали как полигон: по одной версии, Казанское артучилище, по другой — местный пороховой завод, НПО имени Ленина. Снаряды и взрывчатку вывозили на плоту к середине озера и подрывали, чтобы вода гасила ударную волну. Испытания свернули в семидесятых, но следы остались. По периметру озеро обнесли колючей проволокой, поставили вышки с часовыми, на подъезде лежал шлагбаум, а к воде вела дорога со щебёнкой — обычный лесной пруд так не обустраивают. На юго-западном берегу до сих пор торчит кирпичная кладка круглого фундамента, с северо-запада идут искусственные насыпи, в земле стоят обсадные трубы от скважин, а на берегу — руины домика. А дальше на эту проволоку накатила народная фантазия. Рассказывали, что озеро — секретный объект с вооружённой охраной и собаками. Что соседний спецкомбинат «Радон» принимает радиоактивные отходы, и что всё это когда-нибудь слили сюда. Что с «Казаньоргсинтеза» возили химию, а с авиазавода — светящуюся краску. Что в лесу водятся мутанты: одноногие собаки, двухголовые жабы, а деревья растут неестественной формы. Что люди здесь теряются: кто-то находится через несколько дней и не может объяснить, где был, а кто-то не находится вовсе. И что у озера сходят с ума компасы и навигаторы. Есть и совсем жуткая байка: будто картину Константина Васильева «Русалка» писали с его сестры Людмилы, заболевшей после купания в водоёме, куда сбрасывали радиоактивные отходы. К этому озеру её историю привязывают без всяких документов, но звучит так, что мурашки. От моста дяди Коли, если не сворачивать к озёрам, а пойти вниз по Казанке, минут через десять лес выводит на три площадки, стоящие в ряд. Когда-то это был один детский фронт: лагерь имени Олега Кошевого, «Костёр» и «Огонёк». Все три — на противоположном от санатория «Крутушка» берегу, в лесном массиве за Кульсеитово и Урманче, там, где река делает большую излучину. У «Огонька» судьба типовая для тысячи таких площадок. В советское время он был ведомственным: путёвки распределяло предприятие, профсоюз платил, комсомол отвечал за людей и за программу. В перестройку заводы и институты стали массово избавляться от «социального балласта» — базы отдыха и лагеря просто вычёркивали из баланса. В девяностые «Огонёк» встал. Вставай с дивана - пошли в лес!